АКТЪ ВТОРОЙ - Приложенiе къ журналу «Нива» на 1915 г


^ АКТЪ ВТОРОЙ.

СЦЕНА ПЕРВАЯ.

Бездна пространства.

ЛЮЦИФЕРЪ И КАИНЪ.

КАИНЪ. Не падая, я воздухъ попираю,

Хотя боюсь, что упаду.

ЛЮЦИФЕРЪ. Не бойся —

Довѣрься мнѣ, владыкѣ этой бездны.

КАИНЪ. Но развѣ вѣра въ духа не грѣховна?

ЛЮЦИФЕРЪ. Сомнѣнье — гибель, вѣра — жизнь. Таковъ

Уставъ Того, Кто именуетъ бѣсомъ

Меня предъ сонмомъ ангеловъ, они же

Передаютъ названье это тварямъ,

Которымъ непонятно то, чтò выше

Ихъ жалкихъ чувствъ, которыя трепещутъ

Велѣнiй господина и считаютъ

Добромъ иль зломъ все, чтò прикажетъ Онъ.

Я въ рабствѣ не нуждаюсь. Ты увидишь

За тѣсной гранью маленькаго мiра,


// 150


Гдѣ ты рожденъ, несмѣтные мiры,

И я не обреку тебя на муки

За страхи и сомнѣнья. Будетъ день —

И человѣкъ, несомый водной хлябью,

Другому скажетъ: вѣруй и гряди —

И тотъ пойдетъ по хляби невредимо.

Я вѣры, какъ условiя спасенья,

Не требую. Лети со мной, какъ равный,

Надъ бездною пространства, — я открою

Тебѣ живую лѣтопись мiровъ

Прошедшихъ, настоящихъ и грядущихъ.

КАИНЪ. О, богъ, иль бѣсъ — кто бъ ни былъ ты: чтò это?

Ужель земля?

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты не узналъ земли?

Той персти, изъ которой ты былъ созданъ?

КАИНЪ. Какъ! Этотъ кругъ, синѣющiй въ эөирѣ

Вблизи кружка, похожаго на то,

Чтò ночью освѣщаетъ нашу землю,

И есть нашъ Рай? А гдѣ же стѣны Рая?

И тѣ, чтò стерегутъ ихъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Покажи

Мнѣ мѣсто Рая.

КАИНЪ. Это невозможно!

Чѣмъ дальше мы уносимся впередъ,

Тѣмъ кругъ земли становится все меньше

И, уменьшаясь, свѣтится вдали

Все ярче серебристымъ звѣзднымъ свѣтомъ.

Мы съ быстротою солнечныхъ лучей

Летимъ впередъ, и онъ ужъ начинаетъ

Теряться средь безчисленнаго сонма

Окрестныхъ звѣздъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. На чтò бы ты подумалъ,

Когда бъ узналъ, что есть мiры громаднѣй,

Чѣмъ мiръ земной, что есть созданья выше,

Чѣмъ человѣкъ, что ихъ число несмѣтно,

Что всѣ они на смерть обречены

И всѣ живутъ, всѣ страждутъ?

КАИНЪ. Я бъ гордился

Своимъ умомъ, постигнувшимъ все это.

ЛЮЦИФЕРЪ. А если духъ твой скованъ отъ рожденья

Тяжелой, грубой плотью, если онъ,

Столь гордый тѣмъ, чтò знаетъ, жаждетъ новыхъ,

Все новыхъ, высшихъ знанiй, а межъ тѣмъ

Не побѣдитъ ничтожнѣйшихъ, грубѣйшихъ,


// 151


Мерзѣйшихъ нуждъ, и высшею отрадой

Считаетъ только сладостный и грязный,

Бѣзъ мѣры истомляющiй обманъ,

Влекущiй къ созиданiю лишь новыхъ

Несмѣтныхъ душъ, несмѣтныхъ тѣлъ, съ рожденья

Приговоренныхъ къ смерти?

КАИНЪ. Духъ! я знаю

О смерти только то, что смерть ужасна,

Что смерть — нашъ общiй горестный удѣлъ,

Какъ слышалъ я отъ матери, которой

Обязаны мы смертью вмѣстѣ съ жизнью.

Но если такъ, дай умереть мнѣ, духъ!

Вѣдь быть отцомъ созданiй, обреченныхъ

На жизнь среди страданiй и на гибель,

Не все ль равно, чтò смерть плодить и въ мiрѣ

Распространять злодѣйство?

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты не можешь

Весь умереть: есть нѣчто, чтò безсмертно.

КАИНЪ. Богъ это скрылъ, изгнавъ отца изъ Рая

И заклеймивъ зловѣщимъ знакомъ смерти

Его чело. Но пусть во мнѣ погибнетъ

Хоть смертное, чтобъ въ остальномъ я былъ

Какъ ангелы.

ЛЮЦИФЕРЪ. Я ангельскаго чина:

Ты хочешь быть такимъ, какъ я?

КАИНЪ. Но кто ты?

Я вижу только мощь твою и то,

Что ты мнѣ открываешь мiръ, гнетущiй

Величiемъ мою земную мощь

И все же не превысившiй желанiй

И думъ моихъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. О, гордыя желанья,

Которыя такъ скромно раздѣляютъ

Юдоль червей!

КАИНЪ. А ты, — ты раздѣляешь

Обители съ безсмертными, — ты развѣ

Не кажешься печальнымъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Я печаленъ.

Итакъ, скажи: ты хочешь быть безсмертнымъ?

КАИНЪ. Ты говоришь, что я имъ долженъ быть.

Я этого не зналъ еще, но если

Должно такъ быть, то я хочу извѣдать

Безсмертiе заранѣ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты извѣдалъ.


// 152


КАИНЪ. Когда и какъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Страдая.

КАИНЪ. Но страданья

Должны быть вѣчны?

ЛЮЦИФЕРЪ. Это мы узнàемъ, —

Мы и твои потомки. Но взгляни:

Какъ все полно величiя!

КАИНЪ. О, дивный,

Невыразимо дивный мiръ! И вы,

Несмѣтныя, растущiя безъ мѣры

Громады звѣздъ! Скажите: чтò такое

И сами вы, и эта голубая

Безбрежная воздушная пустыня,

Гдѣ кружитесь вы въ бѣшеномъ весельѣ,

Какъ листья вдоль прозрачныхъ рѣкъ Эдема?

Исчислены ль пути для васъ? Иль вы

Стремитесь въ даль, сжимающую душу

Своею безконечностью, свободно?

Творецъ! Творцы! Иль я не знаю — кто!

Какъ дивны вы и какъ прекрасны ваши

Созданiя! Пусть я умру, какъ атомъ, —

Быть-можетъ, умираетъ онъ! — иль ваше

Величiе постигну! Мысль моя

Достойна васъ, хоть прахъ и недостоинъ.

Духъ! Дай мнѣ умереть, иль покажи

Мнѣ ближе ихъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты развѣ къ нимъ не близокъ?

Взгляни на землю.

КАИНЪ. Гдѣ она? Я вижу

Лишь сонмы звѣздъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Гляди сюда.

КАИНЪ. Не вижу.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но приглядись: она еще мерцаетъ.

КАИНЪ. Вонъ тамъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Да, тамъ.

КАИНЪ. Возможно ли? Я видѣлъ

Ночной порой въ лугахъ и въ темныхъ рощахъ

Свѣтящихъ мухъ: онѣ сверкали ярче,

Чѣмъ этотъ мiръ, который ихъ питаетъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты видѣлъ и мiры и свѣтляковъ, —

Тѣ и другiе искрятся, — чтò жъ скажешь

Ты мнѣ о нихъ?

КАИНЪ. Скажу, что и мiры

И свѣтляки, по-своему, прекрасны,


// 153


И что полетъ ночной ничтожной мушки

И мощный бѣгъ безсмертнаго свѣтила

Равно руководимы…

ЛЮЦИФЕРЪ. Кѣмъ?

КАИНЪ. Открой мнѣ.

ЛЮЦИФЕРЪ. И ты взглянуть дерзнулъ бы?

КАИНЪ. Какъ мнѣ знать,

На что взглянуть дерзну я? Ты пока

Не показалъ мнѣ ничего такого,

Чтобъ не дерзнулъ я бòльшаго увидѣть.

ЛЮЦИФЕРЪ. Къ чему тебя влекло всего сильнѣе?

КАИНЪ. Къ тому, чего я никогда не вѣдалъ

И вѣдать бы не долженъ — къ тайнѣ смерти.

ЛЮЦИФЕРЪ. Я покажу отжившихъ и умершиихъ,

Какъ показалъ безсмертныхъ.

КАИНЪ. Покажи.

ЛЮЦИФЕРЪ. Тогда впередъ на нашихъ мощныхъ крыльяхъ!

КАИНЪ. О, какъ мы разсѣкаемъ воздухъ! Звѣзды

Скрываются отъ нашихъ глазъ! Земля!

Гдѣ ты, земля? Дай мнѣ взглянуть на землю.

Я сынъ ея.

ЛЮЦИФЕРЪ. Земли уже не видно.

Предъ вѣчностью она гораздо меньше,

Чѣмъ ты предъ ней. Но ты съ землею связанъ

И скоро къ ней вернешься. Прахъ земной —

Часть нашего безсмертiя.

КАИНЪ. Куда же

Лежитъ нашъ путь?

ЛЮЦИФЕРЪ. Къ тому, чтò только призракъ

Былыхъ мiровъ, земля же ихъ обломокъ.

КАИНЪ. Такъ мiръ не новъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Не болѣе, чѣмъ жизнь.

А жизнь древнѣй, чѣмъ ты, чѣмъ я, и даже

Древнѣй Того, Чтò выше насъ съ тобою.

Есть многое, чтò никогда не будетъ

Имѣть конца; а то, чтò домогалось

Считаться не имѣющимъ начала,

Имѣетъ столь же низкое, какъ ты;

И многое великое погибло,

Чтобъ мѣсто дать ничтожному, — такому,

Что и помыслить трудно: ибо въ мiрѣ

Лишь время и пространство неизмѣнны,

Хотя и перемѣны только праху

Приносятъ смерть. Ты — прахъ, ты не постигнешь


// 154


Того, чтò выше праха, и увидишь

Лишь то, чтò было прахомъ.

КАИНЪ. Только прахомъ!

Но я дерзну взглянуть на все, чтò хочешь.

ЛЮЦИФЕРЪ. Тогда — впередъ!

КАИНЪ. Какъ быстро меркнутъ звѣзды!

А вѣдь онѣ казались мнѣ мiрами,

Когда мы приближались къ нимъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Онѣ

И есть мiры.

КАИНЪ. И есть на нихъ эдемы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Быть-можетъ, есть.

КАИНЪ. И люди?

ЛЮЦИФЕРЪ. Есть и люди.

Иль существа, чтò выше ихъ.

КАИНЪ. И змiи?

ЛЮЦИФЕРЪ. Разъ люди есть — какъ имъ не быть? И развѣ

Дышать должны ходячiя лишь твари?

КАИНЪ. Какъ быстро меркнутъ звѣзды вслѣдъ за нами!

Куда летимъ мы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Къ мiру привидѣнiй,

Существъ, еще не жившихъ и отжившихъ.

КАИНЪ. Но мракъ растетъ — всѣ звѣзды ужъ исчезли.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но ты, однако, видишь.

КАИНЪ. Жуткiй сумракъ!

Ни яркихъ звѣздъ, ни солнца, ни луны,

И все же въ этомъ сумракѣ я вижу

Какiя-то урюмыя громады,

Но только не похожiя на тѣ,

Которыя свѣтилися въ пространствѣ

Своими ореолами и были,

Какъ мнѣ тогда казалось, полны жизни.

На тѣхъ, сквозь ихъ сiянiе, я видѣлъ

Глубокiя долины, выси горъ

И водныя безбрежныя равнины;

Вкругъ тѣхъ сiяли огненныя кольца

И диски лунъ, напоминая землю;

А здѣсь все страшно, сумрачно!

ЛЮЦИФЕРЪ. Но ясно.

Ты ищешь смерть увидѣть и умершихъ?

КАИНЪ. Разъ грѣхъ Адама предалъ всѣхъ насъ смерти,

То я хочу заранѣе увидѣть

То, чтò мы всѣ увидимъ поневолѣ

Когда-нибудь.


// 155


ЛЮЦИФЕРЪ. Смотри.

КАИНЪ. Повсюду мракъ!

ЛЮЦИФЕРЪ. И вѣчный мракъ; но мы съ тобой раскроемъ

Врата его.

КАИНЪ. Гигантскими клубами

Катится паръ — откуда онъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Войди.

КАИНЪ. Вернусь ли я?

ЛЮЦИФЕРЪ. Не сомнѣвайся въ этомъ.

Вѣдь кто наполнить долженъ царство смерти?

Ты и твой родъ. Оно еще такъ пусто

Въ сравненьи съ тѣмъ, чѣмъ будетъ.

КАИНЪ. Облака

Все шире разступаются предъ нами,

Кругами обвивая насъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Входи.

КАИНЪ. А ты?

ЛЮЦИФЕРЪ. Входи. Ты безъ меня не могъ бы

Проникнуть въ царство призраковъ. Смѣлѣе! (Исчезаютъ

въ облакахъ).


^ СЦЕНА ВТОРАЯ.


Царство смерти.

ЛЮЦИФЕРЪ и КАИНЪ.

КАИНЪ. Какъ молчаливъ, какъ необъятенъ этотъ

Угрюмый мiръ! Онъ населенъ обильнѣй,

Чѣмъ даже тѣ горящiя громады,

Которыя въ воздушныхъ безднахъ блещутъ

Въ такомъ несмѣтномъ множествѣ, что я

Сперва считалъ ихъ за какихъ-то свѣтлыхъ

Небесныхъ обитателей. Но какъ

Здѣсь сумрачно, какъ все напоминаетъ

Угасшiй день!

ЛЮЦИФЕРЪ. Здѣсь царство смерти. Хочешь

Увидѣть смерть?

КАИНЪ. Я не могу отвѣтить,

Не вѣдая, чтò значитъ смерть. Но если

Отецъ мой правъ… О, Боже! Я подумать

Страшусь о ней! Будь проклятъ тотъ, кто далъ

Мнѣ бытiе, ведущее лишь къ смерти!

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты проклинаешь мать, отца?

КАИНЪ. Но развѣ


// 156


Они меня не прокляли, дерзнувши

Вкусить отъ древа знанiя?

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты правъ:

Межъ вами обоюдное проклятье.

Но твой Энохъ, твой братъ?

КАИНЪ. Они должны

Дѣлить мое проклятiе со мною,

Родителемъ и братомъ ихъ. Чтò принялъ

Въ наслѣдство самъ, то имъ и завѣщаю.

О, безконечный и угрюмый мiръ

Скользящихъ тѣней, призраковъ-гигантовъ,

То явственныхъ, то смутныхъ, но всегда

Печальныхъ и величественныхъ, — чтò ты?

Жизнь или смерть?

ЛЮЦИФЕРЪ. И жизнь и смерть.

КАИНЪ. Но чтò же

Тогда есть смерть?

ЛЮЦИФЕРЪ. А развѣ не сказалъ вамъ

Создатель вашъ, что смерть — другая жизнь?

КАИНЪ. Мы отъ Него пока одно узнали —

Что мы умремъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Придетъ, быть-можетъ, день,

Когда Онъ вамъ раскроетъ тайну эту.

КАИНЪ. Счастливый день!

ЛЮЦИФЕРЪ. О, да! Вѣдь эта тайна

Откроется въ невыразимыхъ мукахъ,

Соединенныхъ съ вѣчной адской мукой,

Еще не нарожденнымъ, чтò родятся

Лишь для нея — для этой вѣчной муки.

КАИНЪ. Какъ величавы тѣни, чтò витаютъ

Вокругъ меня! Въ нихъ незамѣтно сходства

Ни съ духами, которыхъ видѣлъ я

На стражѣ заповѣдныхъ вратъ Эдема,

Ни съ смертными — съ моимъ отцомъ и братомъ,

Со мной самимъ, съ моей сестрой, съ женою,

А между тѣмъ, отличные отъ духовъ

И отъ людей своимъ непостижимымъ,

Невиданнымъ мной обликомъ, они,

Безплотнымъ уступая, превышаютъ

Людей и красотою горделивой,

И мощью, и величiемъ. У нихъ

Нѣтъ крыльевъ, какъ у ангеловъ, нѣтъ лика,

Какъ у людей, нѣтъ мощныхъ формъ животныхъ,

Нѣтъ ничего подобнаго тому,


// 157


Чтò видѣлъ я; они въ себѣ вмѣщаютъ

Всю красоту прекраснѣйшихъ, сильнѣйшихъ

Земныхъ существъ, но такъ не схожи съ ними,

Что я не знаю — были ли они

Когда-нибудь живыми существами?

ЛЮЦИФЕРЪ. Когда-то были.

КАИНЪ. Были? Гдѣ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Гдѣ ты

Живешь.

КАИНЪ. Когда?

ЛЮЦИФЕРЪ. Когда владѣли мiромъ,

Который называешь ты землей.

КАИНЪ. Но въ этомъ мiрѣ первый — мой родитель.

ЛЮЦИФЕРЪ. Изъ васъ онъ, правда, первый, но изъ нихъ

Онъ даже не достоинъ быть послѣднимъ.

КАИНЪ. А кто они?

ЛЮЦИФЕРЪ. Они есть то, чѣмъ будутъ

Всѣ смертные.

КАИНЪ. А были чѣмъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Живыми,

Великими, разумными, — во всемъ

Настолько превышавшими Адама,

Насколько сынъ Адама превышаетъ

Своихъ потомковъ будущихъ.

КАИНЪ. Увы!

И всѣ они погибли, всѣ исчезли

Съ лица земли?

ЛЮЦИФЕРЪ. Съ лица своей земли,

Какъ нѣкогда и ты съ свой исчезнешь.

КАИНЪ. Но ты сказалъ, что прежде ихъ землею

Была моя?

ЛЮЦИФЕРЪ. Была.

КАИНЪ. Но измѣнилась.

Моя земля для нихъ была бы слишкомъ

Ничтожна.

ЛЮЦИФЕРЪ. Да, она при нихъ была

Прекраснѣе.

КАИНЪ. И почему такъ пала?

ЛЮЦИФЕРЪ. Спроси Его.

КАИНЪ. Но какъ Онъ это сдѣлалъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Смѣшанiемъ стихiй, преобразившихъ

Лицо земли. Но дальше, — созерцай

Минувшее.

КАИНЪ. Минувшее ужасно!


// 158


ЛЮЦИФЕРЪ. Но истинно. Смотри на эти тѣни:

Онѣ когда-то жили и дышали,

Какъ ты теперь.

КАИНЪ. И нѣкогда я буду

Подобенъ имъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. На это пусть отвѣтитъ

Создатель вашъ. Я показалъ, чѣмъ стали

Предшественники ваши. Созерцай ихъ,

Иль, если это тяжко для тебя,

Вернись къ землѣ, къ своимъ трудамъ: ты будешь

Перенесенъ на землю невредимо.

КАИНЪ. Я здѣсь останусь.

ЛЮЦИФЕРЪ. Нàдолго?

КАИНЪ. Навѣки.

Я все равно сюда вернуться долженъ,

Мнѣ тяжело жить на землѣ: такъ лучше

Остаться здѣсь.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но это невозможно:

Мiръ призраковъ — дѣйствительность, а ты

Теперь ихъ созерцаешь какъ видѣнье.

Чтобъ раздѣлить обитель ихъ, ты долженъ

Войти сюда вратами смерти — такъ же,

Какъ и они.

КАИНЪ. Какимим же вратами

Входили мы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Моими. Ты на землю

Вернуться долженъ; въ царствѣ бездыханныхъ

Ты дышишь только мною. Не мечтай же

Остаться в немъ, пока твой часъ не прòбилъ.

КАИНЪ. А, вотъ они, — скажи, они не могутъ

На землю возвратиться?

ЛЮЦИФЕРЪ. Ихъ земля

Прошла навѣки: бурныя стихiи

Лицо земли такъ рѣзко измѣнили,

Что на ея поверхности теперь

Едва ль найдется атомъ, имъ знакомый.

А это былъ прекрасный, — о, какой

Прекрасный мiръ!

КАИНЪ. Онъ и теперь прекрасенъ.

Я не съ землей, хотя на ней тружусь я,

Веду вражду, а съ тѣмъ, что я беру

Все, чтò она прекраснаго приноситъ,

Цѣной труда, что, жаждая познанья,

Не въ силахъ этой жажды утолить,


// 159


Что на землѣ меня приводитъ въ трепетъ

И жизнь и смерть.

ЛЮЦИФЕРЪ. Чѣмъ сталъ твой мiръ, ты видишь,

Но чѣмъ онъ былъ — не можешь и постигнуть.

КАИНЪ. А это кто? Вотъ эти исполины,

Которые, мнѣ кажется, похожи

На дикихъ обитателей дремучихъ

Земныхъ лѣсовъ, но только въ десять разъ

Громаднѣй и страшнѣе тѣхъ, громаднѣй,

Чѣмъ стѣны Рая, — эти привидѣнья,

Чьи очи пламенѣютъ, какъ мечи

Въ десницахъ херувимовъ, стерегущихъ

Эдемскiй садъ, и чьи клыки торчатъ,

Какъ голыя деревья?

ЛЮЦИФЕРЪ. Это то же,

Чтò мамонты земные. Мирiады

Такихъ существъ лежатъ въ землѣ.

КАИНЪ. И больше

Ужъ нѣтъ такихъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Нѣтъ; если бъ вамъ пришлось

Вступить въ борьбу съ такими существами,

То вы могли бы сдѣлать безполезнымъ

Проклятiе, висящее надъ вами:

Такъ скоро вы погибли бы.

КАИНЪ. Но развѣ

Борьба необходима?

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты забылъ

Завѣтъ Того, Кто васъ изгналъ изъ Рая:

«Борьба со всѣмъ, чтò дышитъ, смерть всему,

И всѣмъ болѣзни, скорби и мученья» —

Плодъ древа запрещеннаго.

КАИНЪ. Но звѣри —

Они вѣдь не касались древа знанья?

ЛЮЦИФЕРЪ. Вашъ Богъ сказалъ, что создалъ ихъ для смертныхъ,

А смертныхъ — для создавшаго. Вы развѣ

Хотѣли бы, чтобъ участь ихъ была

Счастливѣе, чѣмъ ваша? Грѣхъ Адама

Всѣхъ погубилъ.

КАИНЪ. Несчастные! Имъ тоже,

Какъ и сынамъ Адама, суждено

Страдать за грѣхъ, не ими совершенный,

За райскiй плодъ, который не далъ знанья,

А далъ лишь смерть. Онъ оказался лживымъ,


// 160


Мы ничего не знаемъ. Онъ сулилъ

Намъ знанiе — ужасною цѣною,

Но знанiе, а чтò же занемъ мы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Быть-можетъ, смерть дастъ высшее познанье;

Вѣдь только смерть для смертныхъ несомнѣнна

И, значитъ, къ несомнѣнному приводитъ.

Нѣтъ, ты не правъ, — запретный плодъ не лживъ.

Хотя и смертоносенъ.

КАИНЪ. Непонятный,

Угрюмый мiръ!

ЛЮЦИФЕРЪ. Твой часъ еще не пробилъ.

Матерiя е можетъ въ совершенствѣ

Постигнуть духа. Все же ты узналъ,

Что есть мiры такiя.

КАИНЪ. Я и прежде

О смерти зналъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но не о царствѣ смерти.

КАИНЪ. Оно мнѣ непонятно.

ЛЮЦИФЕРЪ. Будетъ день,

Когда оно тебѣ понятнѣй станетъ.

КАИНЪ. А это безграничное пространство

Текучей ослѣпительной лазури,

Которое стравнилъ бы я съ водой,

Съ рѣкою, проходящей изъ Эдема

Близъ нашего жилища, если бъ только

Не эта безграничность, безпредѣльность,

Не этотъ цвѣтъ небесный, — это чтò?

ЛЮЦИФЕРЪ. И этому лазурному пространству

Есть слабое подобье на землѣ,

И на его прибрежьяхъ поселятся

Твои потомки: призракъ океана.

КАИНЪ. Оно горитъ, какъ солнце, — цѣлый мiръ

Лазурныхъ водъ! Но въ этомъ яркомъ блескѣ

Я различилъ играющихъ чудовищъ:

Чтò это?

ЛЮЦИФЕРЪ. Призраки левiаөановъ.

КАИНЪ. А этотъ непомѣрно-длинный змѣй

Съ струящеюся гривой, чтò воздвигнулъ

Чудовищную голову изъ бездны

И въ десять разъ превысилъ высочайшiй

Эдемскiй кедръ, — вотъ этотъ змѣй, чтò могъ бы

Обвиться вкругъ небесныхъ тѣлъ, — похожъ ли

Онъ на того, чтò нежился когда-то

Подъ деревомъ въ Эдемѣ?


// 161


ЛЮЦИФЕРЪ. Евѣ лучше

Извѣстенъ змiй, ее прельстившiй.

КАИНЪ. Этотъ

Ужасенъ слишкомъ. Вѣрно, искуситель

Красивѣй былъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. А ты его не видѣлъ?

КАИНЪ. Я гадовъ много видѣлъ, но того,

Чтò Евѣ далъ запретный плодъ, — ни разу.

ЛЮЦИФЕРЪ. И твой отецъ его не видѣлъ?

КАИНЪ. Нѣтъ;

Вѣдь мой отецъ былъ соблазненъ не змiемъ:

Змiй соблазнилъ лишь Еву.

ЛЮЦИФЕРЪ. О, невинность.

Когда тебя или сыновъ твоихъ

Смущаютъ жены чѣмъ-нибудь, чтò ново

И необычно, знай, что предъ тобой —

Самъ искуситель.

КАИНЪ. Слишкомъ запоздали

Твои совѣты: змiямъ больше нечѣмъ

Женъ искушать.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но есть еще немало

Такихъ вещей, которыми и жены

Своихъ мужей и женъ мужья способны

Вводить въ соблазнъ: вамъ это надо помнить.

Я вамъ добра желаю, предлагая

Подобные совѣты, — я даю ихъ

Въ ущербъ себѣ… хоть правда, что не будутъ

Имъ слѣдовать.

КАИНЪ. Мнѣ это непонятно.

ЛЮЦИФЕРЪ. И къ лучшему! Твой мiръ и ты такъ юны!

Ты мнишь себя преступнымъ и несчастнымъ —

Не правда ли?

КАИНЪ. Преступнымъ — нѣтъ, но скорби

Я испыталъ не мало.

ЛЮЦИФЕРЪ. Первородный

Сынъ перваго изъ смертныхъ! Твой удѣлъ —

Жить во грѣхѣ и скорби, но Эдемомъ

Покажутся тебѣ твои несчастья

Въ сравненьи съ тѣмъ, чтò ты узнàешь вскорѣ,

А то, чтò ты узнàешь, будетъ раемъ

Въ сравненьи съ тѣмъ, чтò испытать должны

Твои сыны… Но намъ пора на землю.

КАИНЪ. Ужели ты привелъ меня сюда

Лишь для того, чтобъ показать мнѣ это?


// 162


ЛЮЦИФЕРЪ. Не ты ли жаждалъ знанiя?

КАИНЪ. О, да,

Но лишь затѣмъ, чтобъ знанiе служило

Дорòгой къ счастью.

ЛЮЦИФЕРЪ. Если счастье въ знаньи,

То ты ужъ счастливъ.

КАИНЪ. Правъ же былъ Творецъ,

Велѣвшiй не касаться древа знанья!

ЛЮЦИФЕРЪ. А если бы губительнаго древа

Не насаждалъ, еще бы лучше сдѣлалъ.

Однако и невѣдѣнiе зла

Отъ зла не ограждаетъ. Зло всесильно.

КАИНЪ. Я этому не вѣрю, нѣтъ! Я жажду

Душой добра!

ЛЮЦИФЕРЪ. А кто его не жаждетъ?

Кто любитъ зло? Никто, ничто.

КАИНЪ. Но въ эти

Несмѣтные и дивные мiры,

Которые мы видѣли съ тобою,

Пока не погрузились въ царство смерти,

Не внидетъ зло: такъ всѣ они прекрасны!

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты видѣлъ ихъ лишь издали.

КАИНЪ. Но даль

Могла лишь уменьшать ихъ красоту:

Вблизи ихъ красота неизреченна.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но подойди къ прекраснѣйшему въ мiрѣ

И приглядись къ нему.

КАИНЪ. Я это дѣлалъ:

Вблизи оно еще прелестнѣй.

ЛЮЦИФЕРЪ. Нѣтъ,

Тутъ есть обманъ. Скажи, о комъ ты думалъ?

КАИНЪ. Я думалъ о сестрѣ моей. Всѣ звѣзды,

Вся красота ночныхъ небесъ, вся прелесть

Вечерней тьмы, весь пышный блескъ разсвѣта,

Вся дивная плѣнительность заката,

Когда, слѣдя за уходящимъ солнцемъ,

Я проливаю сладостныя слезы

И, мнится, вмѣстѣ съ солнцемъ утопаю

Въ раю вечернихъ легкихъ облаковъ,

И сѣнь лѣсовъ, и зелень ихъ, и голосъ

Вечернихъ птицъ, поющiй про любовь,

Сливающiйся съ гимномъ херувимовъ,

Межъ тѣмъ, какъ тьма ужъ рѣетъ надъ Эдемомъ,

Все, все — ничто предъ красотою Ады:


// 163


Чтобъ созерцать ее, я отвращаю

Глаза свои отъ неба и земли.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но если ты владѣешь существомъ

Столь дивной красоты, то почему

Несчастенъ ты?

КАИНЪ. Зачѣмъ я существую

И почему несчастенъ ты, и все,

Чтò существуетъ въ мiрѣ, все несчастно?

Вѣдь даже тотъ, кто создалъ всѣхъ несчастныхъ,

Не можетъ быть счастливымъ: созидать,

Чтобъ разрушать — печальный трудъ! Родитель

Намъ говоритъ: Онъ всемогущъ, — зачѣмъ же

Есть въ мiрѣ зло? Объ этомъ много разъ

Я спрашивалъ отца, и онъ отвѣтилъ,

Что это зло — лишь путь къ добру. Ужасный

И странный путь! Я видѣлъ, какъ ягненка

Ужалилъ гадъ: онъ извивался въ мукахъ,

А подлѣ матка жалобно блеяла;

Тогда отецъ нарвалъ и положилъ

Какихъ-то травъ на рану, и ягненокъ,

До этого безпомощный и жалкiй,

Сталъ возвращаться къ жизни понемногу

И скоро ужъ безпечно припадалъ

Къ сосцамъ своей обрадованной матки,

А та, вся трепеща, его лизала.

Смотри, мой сынъ, сказалъ Адамъ, какъ зло

Родитъ добро.

ЛЮЦИФЕРЪ. Чтò жъ ты ему отвѣтилъ?

КАИНЪ. Я промолчалъ, — вѣдь онъ отецъ мой, — только

Тогда жъ подумалъ; лучше бы ягненку

Совсѣмъ не быть ужаленнымъ змѣею,

Чѣмъ возвратиться къ жизни, столь короткой,

Цѣною мукъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Но ты сказалъ, что ты

Изъ всѣхъ существъ, тобой любимыхъ, любишь

Всего сильнѣе ту, чтò воспиталась

Съ тобой одною грудью и питаетъ

Своей — твоихъ малютокъ.

КАИНЪ. Да, сказалъ:

Чѣмъ былъ бы я безъ Ады?

ЛЮЦИФЕРЪ. Тѣмъ, чѣмъ я.

КАИНЪ. Ты чуждъ любви.

ЛЮЦИФЕРЪ. А Онъ, твой Богъ, чтò любитъ?


// 164


КАИНЪ. Все сущее. Какъ говоритъ отецъ;

Но, сознаюсь, я этого не вижу.

ЛЮЦИФЕРЪ. Поэтому не можешь и судить,

Чужда ли мнѣ любовь иль нѣтъ. Есть нѣчто

Великое и общее, въ которомъ

Все частное, какъ снѣгъ предъ солнцемъ, таетъ.

КАИНЪ. ^ Какъ снѣгъ — чтò это значитъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Будь доволенъ

Невѣдѣньемъ того, чтò испытаютъ

Сыны сыновъ твоихъ, и наслаждайся

Тепломъ небесъ, не знающихъ зимы.

КАИНЪ. Но ты любилъ существъ, тебѣ подобныхъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. А ты — ты любишь самого себя?

КАИНЪ. Да, но не такъ, какъ ту, чтò украшаетъ

Мнѣ жизнь мою, чтò мнѣ дороже жизни,

Затѣмъ что я люблю ее.

ЛЮЦИФЕРЪ. Ты любишь,

Плѣняясь красотой ея, какъ Ева

Плѣнилась райскимъ яблокомъ когда-то;

Но красота поблекнетъ — и любовь

Угаснетъ, какъ и всякое желанье.

КАИНЪ. Но отчего жъ поблекнетъ красота?

ЛЮЦИФЕРЪ. Отъ времени.

КАИНЪ. Но дни идутъ, проходятъ,

А Ева и Адамъ еще прекрасны,

Не такъ, какъ серафимы, какъ сестра,

Но все жъ прекрасны.

ЛЮЦИФЕРЪ. Время безпощадно

Изменитъ ихъ.

КАИНЪ. Мнѣ это очень больно;

Но все жъ я не могу себѣ представить,

Что разлюблю когда-нибудь сестру,

И если красота ея поблекнетъ,

То, думаю, создатель красоты,

При гибели прекраснаго созданья,

Утратить долженъ болѣе, чѣмъ я.

ЛЮЦИФЕРЪ. Мнѣ жаль тебя: ты любишь то, чтò гибнетъ.

КАИНЪ. Какъ мнѣ — тебя: ты ничего не любишь.

ЛЮЦИФЕРЪ. А братъ — ты любишь брата?

КАИНЪ. Да, люблю.

ЛЮЦИФЕРЪ. Его твой Богъ и твой отецъ такъ любятъ!

КАИНЪ. И я люблю.

ЛЮЦИФЕРЪ. Похвально и смиренно!

КАИНЪ. Смиренно?


// 165


ЛЮЦИФЕРЪ. Да, вѣдь онъ не первородный

И съ дѣтства былъ любимцемъ Евы.

КАИНЪ. Чтò жъ,

Змiй первымъ былъ любимцемъ, онъ — вторымъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Онъ и отца любимецъ.

КАИНЪ. И объ этомъ

Я не скорблю. Какъ будто я не долженъ

Любить того, кого отецъ мой любитъ!

ЛЮЦИФЕРЪ. Но и Iегова, кроткiй вашъ Владыка,

Всещедрый насадитель райскихъ кущъ,

На Авеля съ улыбкою взираетъ.

КАИНЪ. Я не видалъ Iеговы и не знаю,

Пристойно ли Iеговѣ улыбаться.

ЛЮЦИФЕРЪ. Такъ ангеловъ Iеговы видишь.

КАИНЪ. Рѣдко.

ЛЮЦИФЕРЪ. И все-таки ты долженъ былъ замѣтить,

Что Авель имъ угоденъ: отъ него

Всѣ жертвы воспрiемлются.

КАИНЪ. И пусть!

Зачѣмъ ты говоришь со мной объ этомъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Затѣмъ, что ты объ этомъ много думалъ.

КАИНЪ. А если бы и думалъ, — для чего

Будить во мнѣ… (Въ волненiи останавливается).

Духъ! Мы съ тобою въ мiрѣ,

Далекомъ отъ земли; не говори же

Мнѣ о землѣ. Ты показалъ мнѣ много

Чудеснаго; ты показалъ мнѣ мощныхъ

Предшественниковъ нашихъ, попиравшихъ

Ту землю, отъ которой уцѣлѣлъ

Одинъ обломокъ; ты мнѣ показалъ

Тьмы темъ мiровъ, среди которыхъ тускло

Мерцаетъ нашъ ничтожный мiръ, теряясь

Въ воздушной безконечности; ты тѣни

Въ зловѣщемъ царствѣ смерти показалъ мнѣ;

Ты много показалъ мнѣ — но не все:

Дай мнѣ узрѣть обители Iеговы,

Или свою обитель: гдѣ онѣ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Здѣсь и вездѣ — въ пространствѣ безконечномъ.

КАИНЪ. Но есть же у тебя и у Iеговы

Какой-нибудь прiютъ опредѣленный?

Онъ есть у всѣхъ. Землей владѣютъ люди,

Въ другихъ мiрахъ свое есть населенье,

У всѣхъ живыхъ созданiй есть своя

Особая стихiя; ты сказалъ мнѣ,


// 166


Что даже бездыханнымъ есть обитель,

Такъ, значитъ, есть и Богу, и тебѣ.

Вы вмѣстѣ обитаете?

ЛЮЦИФЕРЪ. Мы вмѣстѣ

Лишь царствуемъ; но обитаемъ порознь.

КАИНЪ. О, если бъ былъ одинъ изъ васъ! Быть-можетъ,

Единство цѣли создало бъ согласье

Стихiй, теперь враждующихъ! И чтò

Васъ привело къ такой враждѣ, — васъ, мудрыхъ

И безконечныхъ? Развѣ вы не братья

По сущности, по естеству и славѣ?

ЛЮЦИФЕРЪ. А вы — вы братья съ Авелемъ?

КАИНЪ. Мы братья.

И братьями останемся. Но если бъ

И не были мы братьями: духъ развѣ

Подобенъ намъ? Какъ можетъ враждовать

Безсмертный съ безконечнымъ, превращая

Весь мiръ въ обитель скорби? И за что?

ЛЮЦИФЕРЪ. За власть.

КАИНЪ. За власть? Но ты мнѣ говорилъ,

Что оба вы безсмертны.

ЛЮЦИФЕРЪ. Да, безсмертны.

КАИНЪ. А голубая бездна безднъ пространства

Не безконечна развѣ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Безконечна.

КАИНЪ. Такъ царствуйте въ ней оба, не враждуя.

Иль тѣсно вамъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Мы царствуемъ въ ней оба.

КАИНЪ. Но зло творитъ — одинъ изъ васъ.

ЛЮЦИФЕРЪ. Который?

КАИНЪ. Ты! Развѣ ты не можешь на землѣ

Творить добро? Ты можешь, но не хочешь.

ЛЮЦИФЕРЪ. Пусть Онъ творитъ. Вы — не мои созданья,

Онъ создалъ васъ.

КАИНЪ. Такъ предоставь отцу

Его дѣтей, Имъ созданныхъ. Открой мнѣ

Свою или Его обитель.

^ ЛЮЦИФЕРЪ. Я

Могу открыть ихъ обѣ. Но настанетъ

Великiй часъ, когда одна изъ нихъ

Откроется навѣки предъ тобою.

КАИНЪ. Но не теперь?

ЛЮЦИФЕРЪ. Твой смертный умъ не въ силахъ

Постигнуть даже малаго — того


// 167


Чтò видѣлъ ты. И ты стремишься къ Тайнѣ!

Къ великой ипостаси Двухъ Началъ!

Къ ихъ сокровеннымъ тронамъ! Прахъ! Ты дерзокъ.

Но зрѣть хотя одно изъ нихъ — есть смерть.

КАИНЪ. Пусть я умру — но только бы узрѣть ихъ!

ЛЮЦИФЕРЪ. Рѣчь сына той, чтò обольстилась змiемъ!

Но эта смерть — безплотной смертью будетъ.

КАИНЪ. Но развѣ смерть ихъ не откроетъ?

ЛЮЦИФЕРЪ. Смерть —

Преддверiе.

КАИНЪ. Такъ, значитъ, смерть приводитъ

Къ чему-нибудь разумному! Теперь

Я менѣе боюсь ея.

ЛЮЦИФЕРЪ. И, значитъ,

Тебѣ пора на землю возвратиться,

Гдѣ долженъ ты умножить родъ Адама,

Ѣсть, пить, любить, дрожать за жизнь, работать,

Смѣяться, плакать, спать — и умереть.

КАИНЪ. Но если такъ, скажи, съ какою цѣлью

Блуждали мы?

ЛЮЦИФЕРЪ. Но ты стремился къ знанью;

А все, чтò я открылъ тебѣ, вѣщаетъ:

Познай себя.

КАИНЪ. Увы! Я познаю,

Что я — ничто.

ЛЮЦИФЕРЪ. И это непреложный

Итогъ людскихъ познанiй. Завѣщай

Свой опытъ дѣтямъ, — это ихъ избавитъ

Отъ многихъ мукъ.

КАИНЪ. Высокомѣрный духъ!

Ты властенъ, да; но есть и надъ тобою

Владыка.

ЛЮЦИФЕРЪ. Нѣтъ! Клянуся небомъ, гдѣ

Лишь ^ Онъ царитъ! Клянуся бездной, сонмомъ

Мiровъ и жизней, намъ подвластныхъ — нѣтъ!

Онъ побѣдитель мой — но не владыка,

Весь мiръ предъ Нимъ трепещетъ, — но не я:

Я съ Нимъ въ борьбѣ, какъ былъ въ борьбѣ и прежде,

На небесахъ. И не устану вѣчно

Бороться съ Нимъ, и на вѣсахъ борьбы

За мiромъ мiръ, свѣтило за свѣтиломъ,

Вселенная за новою вселенной

Должна дрожать, пока не прекратится

Великая нещадная борьба,


// 168


Доколѣ не погибнетъ Адонаи

Иль врагъ Его! Но развѣ это будетъ?

Какъ угасить безсмертiе и нашу

Неугасимую взаимную вражду?

Онъ побѣдилъ, и тотъ, кто побѣжденъ Имъ,

Тотъ названъ зломъ; но благъ ли побѣдившiй?

Когда бы мнѣ досталася побѣда,

Зломъ былъ бы Онъ. Вотъ васъ, еще недавно

Пришедшихъ въ мiръ, еще столь юныхъ смертныхъ,

Какими одарилъ Онъ васъ дарами?

КАИНЪ. Немногими — и горькими.

ЛЮЦИФЕРЪ. Вернись же

Къ своей землѣ, вкуси и остальныхъ

Его небесныхъ милостей. Даятель

Добра и зла не создалъ ихъ такими,

Добро и зло суть сами по себѣ.

Но, если Онъ даетъ добро, — зовите

Его благимъ; а если отъ Него

Исходитъ зло, то изыщите вѣрный

Источникъ зла, — не говорите: это

Свершилъ злой духъ. Одинъ лишь добрый даръ

Дало вамъ древо знанiя — вашъ разумъ:

Такъ пусть онъ не трепещетъ грозныхъ словъ

Тирана, принуждающаго вѣрить

Наперекоръ и чувству и разсудку

Терпи и мысли — созидай въ себѣ

Мiръ внутреннiй, чтобъ внѣшняго не видѣть:

Сломи въ себѣ земное естество

И приобщись духовному началу! (Исчезаютъ).

__________


^ АКТЪ ТРЕТIЙ.

СЦЕНА ПЕРВАЯ.

Мѣстность близъ Эдема.

КАИНЪ И АДА.

АДА. Иди тихонько, Каинъ.

КАИНЪ. Хорошо;

Но почему?

АДА. Вонъ тамъ подъ кипарисомъ

Спитъ на листвѣ нашъ мальчикъ.

КАИНЪ. Кипарисъ!


// 169


Угрюмый онъ, зачѣмъ ты положила

Подъ нимъ дитя? Онъ смотритъ такъ, какъ будто

Оплакиваетъ то, чтò осѣняетъ.

АДА. Но онъ вѣтвистъ, подъ нимъ темно, какъ ночью.

Онъ точно созданъ, чтобы охранять

Отъ зноя спящихъ.

КАИНЪ. Спящихъ сномъ послѣднимъ

И вѣчнымъ. Но веди меня къ Эноху.

(Подходятъ къ ребенку).

Какъ онъ красивъ! Какъ разгорѣлись щечки!

Румянецъ ихъ не уступаетъ розамъ,

Разсыпаннымъ подъ нимъ.

АДА. А посмотри,

Какъ хорошо полуоткрылъ онъ губки!

Нѣтъ, не цѣлуй; онъ скоро самъ проснется,

Онъ выспался, но жаль будить!

КАИНЪ. Да, правда,

Я удержусь пока отъ искушенья.

Онъ спитъ и улыбается! Спи мирно

И улыбайся, маленькiй наслѣдникъ

Земли такой же юной, какъ ты самъ!

Спи, улыбаясь! Ты переживаешь

Часы и дни невинности и счастья.

Ты не срывалъ запретнаго плода,

Не знаешь наготы своей. Настанетъ

И для тебя часъ кары за какой-то

Тяжелый грѣхъ, котораго ни ты,

Ни я не совершали; но покуда

Спи безмятежно! Щечки раскраснѣлись,

Изъ-подъ рѣсницъ трепещущихъ и темныхъ,

Какъ кипарисъ, колеблемый надъ нимъ,

Просвѣчиваетъ ясною лазурью

Дремотная улыбка… Спитъ и грезитъ —

О чемъ? О Раѣ!.. Грезъ о немъ, мечтай,

Мой мальчикъ обездоленный! Онъ — греза:

Ужъ никогда и никому изъ смертныхъ

Не быть въ его обители блаженной!

АДА. Не сѣтуй, милый Каинъ, не тоскуй

О прошломъ надъ малюткою! Чтò пользы

Весь вѣкъ Эдемъ оплакивать? Ужели

Нельзя создать другого?

КАИНЪ. Гдѣ?

АДА. Гдѣ хочешь:

Разъ ты со мной — я счастлива безъ Рая.


// 170


Иль у меня нѣтъ мужа, нѣтъ малютокъ,

Родителя и брата, кроткой Селлы

И матери, которой мы столь многимъ

Обязаны — помимо жизни?

КАИНЪ. Смертью

Мы тоже ей обязаны.

АДА. О, Каинъ!

Тотъ гордый духъ, съ которымъ ты ходилъ,

Тебя еще сильнѣе опечалилъ.

Я думала, что дивныя видѣнья,

Кторыя тебѣ онъ обѣщалъ,

Тьмы темъ мiровъ отжившихъ и живущихъ,

Которые ты видѣлъ, успокоятъ,

Насытятъ умъ твой знанiемъ; но вижу,

Что духъ принесъ одно лишь зло. И все же

Я благодарна духу и готова

Простить его за то, что ты вернулся

Такъ скоро къ намъ.

КАИНЪ. Такъ скоро?

АДА. Да, прошло

Лишь два часа съ тѣхъ поръ, какъ мы разстались,

Лишь два часа — по солнцу.

КАИНЪ. Я вблизи

Смотрѣлъ на это солнце, созерцалъ

Мiры, чтò озарялись имъ когда-то,

Но никогда не озарятся больше,

И тѣ мiры, чтò солнечнаго свѣта

Не вѣдали отъ вѣка: мнѣ казалось,

Что протекли года.

АДА. Едва часы.

КАИНЪ. Такъ, значитъ, духъ нашъ время измѣряетъ

Тѣмъ, чтò онъ видитъ: радость или скорбь,

Величье иль ничтожество; я видѣлъ

Дѣянiя Безсмертныхъ, созерцалъ

Угасшiя свѣтила и, взирая

На вѣчное, участвовалъ, казалось,

И самъ въ его величiи; теперь

Я снова — прахъ и снова понимаю,

Что я — ничто: духъ истину сказалъ мнѣ.

АДА. Нѣтъ, духъ сказалъ неправду. Самъ Iегова

Не говорилъ намъ этого.

КАИНЪ. Но создалъ

Ничтожествомъ; онъ поманилъ насъ Раемъ,


// 171


Безсмертiемъ, но сотворилъ изъ праха

И въ прахъ вернетъ — скажи, за что?

АДА. Ты знаешь,

За грѣхъ отца.

КАИНЪ. А мы — въ чемъ мы виновны?

Онъ согрѣшилъ, пусть онъ и умираетъ.

АДА. Нехорошо сазалъ ты; это мысли

Того, кто былъ съ тобой, а не твои.

Я умереть готова — лишь бы жили

Отецъ и мать.

КАИНЪ. Да, — если бъ можно было

Насытить этой жертвой Ненасытность,

И если бъ этотъ мирно спящiй крошка

И тѣ, чтò отъ него произойдутъ,

Не испытали смерти и страданiй.

АДА. Какъ знать, не будетъ ли когда-нибудь

Такою искупительною жертвой

Спасенъ весь родъ Адама?

КАИНЪ. Искупленье!

Но въ чемъ мы виноваты? Почему

Я долженъ пасть за грѣхъ, не мной свершенный,

Иль отъ другого жертвы ждать за этотъ

Таинственный и безыменный грѣхъ,

Весь состоявшiй только въ жаждѣ знанья?

АДА. Увы! Ты говоришь, что ты не грѣшенъ,

А самъ грѣшишь: твои слова — кощунство.

КАИНЪ. Тогда оставь меня.

АДА. О, никогда,

Хотя бы самъ Творецъ тебя оставилъ!

КАИНЪ. А это чтò такое?

АДА. Алтари,

Воздвинутые Авелемъ. Онъ хочетъ

Свершить съ тобою жертву.

КАИНЪ. Алтари!

А кто ему сказалъ, что я согласенъ

Дѣлить его корыстныя молитвы,

Въ которыхъ вовсе нѣтъ благоговѣнья,

А есть лишь страхъ? Мнѣ алтаря не нужно,

Мнѣ нечего сжигать на немъ.

АДА. Но Богу

Всякъ даръ угоденъ, если этотъ даръ

Приносится съ душевнымъ сокрушеньемъ

И кротостью: сожги цвѣты, плоды…

КАИНЪ. Я сѣялъ, рылъ, я былъ въ поту, согласно


// 172


Проклятiю; но чтò еще мнѣ дѣлать?

Смиреннымъ быть — среди борьбы съ стихiей

За мой насущный хлѣбъ? Быть благодарнымъ

За то, что я во прахѣ пресмыкаюсь,

Зане я прахъ и возвращусь во прахъ?

Чтò я? Ничто. И я за это долженъ

Ханжою быть и дѣлать видъ, что очень

Доволенъ мукой? Каяться — но въ чем?

Въ грѣхѣ отца? Но этотъ грѣхъ давно ужъ

Искупленъ тѣмъ, чтò претерпѣли мы,

И выше всякой мѣры искупится

Вѣками мукъ, предсказанныхъ въ проклятьѣ.

Онъ сладко спитъ, мой мальчикъ, и не знаетъ,

Что въ немъ одномъ — зачатки вѣчной скорби

Для мирiадъ сыновъ его! О, лучше бъ

Схватить его и раздробить о камни,

Чѣмъ дать ему…

АДА. Мой Богъ! Не тронь дитя —

Мое дитя! Твое дитя! О, Каинъ!

КАИНЪ. Не бойся! За небесныя свѣтила,

За власть надъ ними, я не потревожу

Ничѣмъ малютку, кромѣ поцѣлуя.

АДА. Но рѣчь твоя ужасна!

КАИНЪ. Я сказалъ

Что лучше умереть, чѣмъ жить въ мученьяхъ

И завѣщать ихъ дѣтямъ! Если жъ это

Тебя пугаетъ, скажемъ мягче: лучше бъ

Ему совсѣмъ на свѣтъ не появляться.

АДА. О, нѣтъ, не говори такъ! А блаженство

Быть матерью — кормить, любить, лелѣять?

Но, чу! Онъ просыпается. Мой милый! (Подходитъ къ ребенку).

О, посмотри, какъ полонъ жизни онъ,

Силъ, красоты, здоровья! Какъ похожъ

Онъ на меня — и на тебя, но только

Когда ты кротокъ: мы вѣдь всѣ тогда

Похожи другъ на друга; правда, Каинъ?

Люби же насъ — и самого себя,

Хоть ради насъ, — ты намъ обоимъ дорогъ!

Смотри, онъ засмѣялся, протянулъ

Къ тебѣ ручонки, смотритъ яснымъ взоромъ

Въ твои глаза… Не говори о мукахъ!

Тебѣ могли бы сами херувимы

Завидовать, — они дѣтей не знаютъ.

Благослови его!


// 173


КАИНЪ. Благословляю

Тебя, малютка, если только можетъ

Благословенье смертнаго отринуть

Проклятiе, завѣщанное змiемъ.

АДА. Аминь. Благословенiе отца

Сильнѣе пресмыкающейся твари.

КАИНЪ. Я не увѣренъ въ этомъ. Но да будетъ

Надъ нимъ благословенiе!

АДА. Нашъ братъ

Идетъ сюда.

КАИНЪ. Твой братъ.

АВЕЛЬ (входя). Братъ Каинъ, здравствуй:

Господнiй миръ съ тобою!

КАИНЪ. Авель, здравствуй

АВЕЛЬ. Сестра мнѣ говорила, что съ тобою

Бесѣдовалъ какой-то духъ. Онъ ангелъ?

КАИНЪ. Нѣтъ.

АВЕЛЬ. Такъ зачѣмъ общаться съ нимъ? Быть можетъ,

Онъ врагъ Творца.

КАИНЪ. И другъ людей. А былъ ли

Такимъ Творецъ, какъ ты назвалъ Его?

АВЕЛЬ. Назвалъ Его! Ты, Каинъ, нынче странный.

Иди, сестра, — мы совершимъ сожженье.

АДА. Прости на время, Каинъ! Поцѣлуй

Малютку-сына, — пусть его невинность

И Авеля молитвы возвратятъ

Тебѣ и миръ и вѣру! (Уходитъ съ ребенкомъ).

АВЕЛЬ. Гдѣ ты былъ?

КАИНЪ. Не знаю.

АВЕЛЬ. Какъ? Но, можетъ-быть, ты знаешь,

Чтò видѣлъ ты?

КАИНЪ. Безсмертiе и смерть,

Безмѣрность и величiе пространства,

Тьму темъ мiровъ, отжившихъ и живущихъ,

Вихрь столькихъ ослѣпляющихъ мiровъ,

Солнцъ, лунъ и звѣздъ, въ ихъ громозвучныхъ сферахъ,

Что я къ бесѣдѣ съ смертнымъ неспособенъ:

Оставь меня.

АВЕЛЬ. Твое лицо пылаетъ,

Твои глаза сверкаютъ страннымъ блескомъ,

Твои слова звучатъ необычайно.

Скажи, чтò это значитъ?

КАИНЪ. Это значитъ.

Прошу тебя, оставь меня!


// 174


АВЕЛЬ. Не прежде,

Чѣмъ мы съ тобой помолимся Творцу

И совершимъ предъ Нимъ сожженье.

КАИНЪ. Авель,

Прошу тебя — сверши его одинъ.

Тебя Iегова любитъ.

АВЕЛЬ. Я надѣюсь,

Обоихъ насъ.

КАИНЪ. Но болѣе тебя.

Я не смущаюсь этимъ: ты достойный

Слуга Творца, — такъ и служи Ему,

Но безъ меня.

АВЕЛЬ. Я былъ бы нечестивый

Сынъ нашего великаго отца,

Когда бъ не почиталъ тебя, какъ младшiй,

И не просилъ тебя предъ алтаремъ

Главенствовать, какъ старшаго.

КАИНЪ. Но я

Главенства никогда не домогался.

АВЕЛЬ. Тѣмъ мнѣ грустнѣй. Не откажи хоть нынче

Принять его: твоя душа томится

Подъ гнетомъ навожденiя; молитва

Тебя бы успокоила.

КАИНЪ. Нѣтъ, Авель.

Ничто не дастъ душѣ моей покоя,

Да я и никогда, со дня рожденья,

Не зналъ его. Уйди, оставь меня,

Иль я уйду, чтобъ не мѣшать тебѣ

Итти къ своей благочестивой цѣли.

АВЕЛЬ. Нѣтъ, мы должны итти къ ней неразлучно.

Молю тебя объ этомъ!

КАИНЪ. Я согласенъ.

Чтò нужно дѣлать?

АВЕЛЬ. Выбери одинъ

Изъ алтарей.

КАИНЪ. Но я доволенъ буду

Любымъ изъ нихъ: я вижу въ нихъ лишь камень

Да свѣжiй дернъ.

АВЕЛЬ. И все же нужно выбрать.

КАИНЪ. Я выбралъ.

АВЕЛЬ. Этотъ? Онъ и подобаетъ

Тебѣ, какъ первородному: онъ выше.

Теперь готовь дары для всесожженья.

КАИНЪ. А гдѣ твои?


// 175


АВЕЛЬ. Вотъ первенцы отъ стадъ:

Смиренная пастушеская жертва.

КАИНЪ. Я не имѣю стадъ, я земледѣлецъ,

И возложу на жертвенникъ плоды —

То, чѣмъ земля мой трудъ вознаграждаетъ. (Разводятъ на

алтаряхъ огонь).

АВЕЛЬ. Ты, братъ, какъ старшiй, долженъ принести

Хвалу Творцу и всесожженье первый.

КАИНЪ. Нѣтъ, ты начни, — я въ этомъ неискусенъ;

Я буду подражать тебѣ.

АВЕЛЬ (преклоняя колѣни). О, Боже!

Ты, Кто вдохнулъ въ насъ дуновенье жизни,

Кто создалъ насъ, благословилъ и не далъ

Погибнуть чадамъ грѣшнаго отца

Которыя погибли бы навѣки,

Когда бы правосудiе Твое

Не умѣрялось благостью Твоею

Къ великимъ ихъ неправдамъ! Боже вѣчный,

Даятель жизни, свѣта и добра,

Единый вождь, ведущiй все ко благу

Своею всемогущей, сокровенной,

Но непреложной благостью! Прими

Отъ перваго изъ пастырей смиренныхъ

Сихъ первенцевъ отъ первородныхъ стадъ,

Даръ недостойный Господа, ничтожный,

Какъ все предъ Нимъ ничтожно, но несомый,

Какъ дань благодаренiя того,

Кто, предъ лицомъ Твоихъ небесъ пресвѣтлыхъ,

Слагая жертву эту, повергаетъ

Свой ликъ во прахъ, отъ коего онъ созданъ

И воздаетъ хвалу Тебѣ — вовѣки!

КАИНЪ (не преклоняя колѣнъ). Духъ, для меня невѣдомый!

Всесильный

И всеблагой — для тѣхъ, кто забываетъ

Зло дѣлъ твоихъ! Iегова на землѣ!

Богъ на небесахъ, — быть-можетъ, и другое

Носящiй имя, — ибо безконечны

Твои дѣла и свойства! Если нужно

Мольбами ублажать Тебя, — прими ихъ!

Прими и жертву, если нужно жертвой

Смягчать Твой духъ: два существа повергли

Ихъ предъ Тобою. Если кровь Ты любишь,

То вотъ алтарь дымящiйся, облитый,

Тебѣ въ угоду, кровью жертвъ, чтò тлѣютъ


// 176


Въ кровавомъ өимiамѣ предъ Тобою.

А если и цвѣтущiе плоды,

Взлелѣянные солнцемъ лучезарнымъ,

И мой алтарь безкровный удостоишь

Ты милостью Своею, то воззри

И на него. Тот, кто его украсилъ,

Есть только то, чтò сотворилъ Ты самъ,

И ничего не ищетъ, чтò дается

Цѣной молитвы. Если дуренъ онъ,

Рази его, — вѣдь Ты могучь и властенъ

Надъ беззащитнымъ! Если же онъ добръ,

То пощади — иль порази, — какъ хочешь,

Затѣмъ что все въ Твоихъ рукахъ: Ты даже

Зло именуешь благомъ, благо — зломъ,

И правъ ли Ты — кто знаетъ? Я не призванъ

Судить о всемогуществѣ: вѣдь я

Не всемогущъ, — я рабъ Твоихъ велѣнiй!

(Огонь на жертвенникѣ Авеля разрастается въ столпъ ослѣпиельнаго пламени и поднимается къ небу; въ то же время вихрь опрокидываетъ жертвенникъ Каина и далеко раскидываетъ по землѣ плоды).

АВЕЛЬ (колѣнопреклоненный). О, братъ, молись! Ты прогнѣ-

вилъ Iегову:

Онъ по землѣ твои плоды разсѣялъ.

КАИНЪ. Земля дала, пусть и возьметъ земля,

Чтобъ возродить ихъ сѣмя къ новой жизни.

Ты угодилъ кровавой жертвой больше:

Смотри, какъ небо жадно поглощаетъ

Огонь и дымъ, насыщенные кровью.

АВЕЛЬ. Не думай обо мнѣ; пока не поздно,

Готовь другую жертву для сожженья.

КАИНЪ. Я больше жертвъ не буду приносить

И не стерплю…

АВЕЛЬ (вставая съ колѣнъ). Братъ! Чтò ты хочешь дѣлать?

КАИНЪ. Низвергнуть въ прахъ угодника небесъ,

Участника въ твоихъ молитвахъ низкихъ —

Твой жертвенникъ, залитый кровью агнцевъ,

Вскормленныхъ и вспоенныхъ для закланья.

АВЕЛЬ (удерживая Каина). Не прибавляй безбожныхъ дѣлъ

къ безбожнымъ

Словамъ. Не тронь алтарь: онъ освященъ

Божественной отрадою Iеговы,

Его благоволенiемъ.

КАИНЪ. Его!

Его отрадой! Такъ Его отрада —


// 177


Чадъ алтарей, дымящихся отъ крови,

Страданiя блеющихъ матокъ, муки

Ихъ дѣтищъ, умиравшихъ подъ твоимъ

Ножомъ благочестивымъ! Прочъ съ дороги!

АВЕЛЬ. Братъ, отступись! Ты имъ не завладѣешь

Насильственно; но если ты намѣренъ

Для новой жертвы взять его — возьми.

КАИНЪ. Для жертвы?! Прочь, иль этой жертвой будетъ…

АВЕЛЬ. Чтò ты сказалъ?

КАИНЪ. Пусти! Пусти меня!

Твой Богъ до крови жаденъ, — берегись же:

Пусти меня, не то она прольется!

АВЕЛЬ. А я во имя Бога становлюсь

Межъ алтаремъ священнымъ и тобою:

Онъ Господу угоденъ.

КАИНЪ. Если жизнью

Ты дорожишь, — уйди и не мѣшай мнѣ.

Иначе я…

АВЕЛЬ. Богъ мнѣ дороже жизни.

КАИНЪ (поражая Авеля въ високъ головней, которую схватилъ съ жертвенника).

Такъ пусть она и будетъ жертвой Богу!

Онъ любитъ кровь.

АВЕЛЬ (падая). Братъ! Чтò ты сдѣлалъ?!

КАИНЪ. Братъ!

АВЕЛЬ. О, Боже силъ! Прими мой духъ смиренный

И отпусти убiйцѣ: онъ не вѣдалъ,

Чтò дѣлаетъ. Братъ Каинъ, дай мнѣ руку —

Дай руку мнѣ… скажи несчастной Селлѣ…

КАИНЪ (послѣ минутнаго оцѣпенѣнiя).

Дать руку?.. Руку?.. Въ чемъ моя рука?

(Медленно озирается послѣ долгаго молчанiя).

Гдѣ я? Одинъ! Гдѣ Авель? Каинъ, гдѣ ты?

Возможно ли, что Каинъ — я? Проснись,

Встань, братъ! Скажи, зачѣмъ ты легъ на землю?

Теперь не ночь… И отчего ты блѣденъ?

Братъ, чтò съ тобой?.. Ты былъ еще сегодня

Такъ полонъ жизни! Авель, не шути, —

Прошу тебя. Ударъ мой былъ ужасенъ,

Но онъ вѣдь не смертеленъ… Ахъ, зачѣмъ

Ты шелъ ему навстрѣчу? Я ударилъ,

Но вѣдь ударил только! О, я знаю, —

Ты хочешь напугать меня! Вздохни,

Пошевелись, — хоть разъ пошевелися!


// 178


Вотъ такъ… вотъ такъ… Ты дышишь! Братъ! Дыши!

О, Боже мой!

АВЕЛЬ (едва слышно). Кто здѣсь взываетъ къ Богу?

КАИНЪ. Убiйца твой.

АВЕЛЬ. Пусть Богъ ему отпуститъ.

Братъ, не забудь о Селлѣ; у нея

Братъ — только ты. (Умираетъ).

КАИНЪ. А у меня нѣтъ брата!..

Но онъ глядитъ! Такъ онъ не мертвъ? Вѣдь смерть

Подобна сну, а сонъ смыкаетъ очи…

Вотъ и уста открыты — значитъ, дышатъ?

Но нѣтъ, они не дышатъ!.. Сердце, сердце, —

Послушаю, не бьется ль сердце?.. Нѣтъ!

Такъ гдѣ же я? Во снѣ иль наяву,

Въ какомъ-то страшномъ мiрѣ? Все кружится

Въ глазахъ моихъ… А это чтò? Роса?

(Касается рукой лба, потомъ смотритъ на нее).

Нѣтъ, не роса! Нѣтъ, это кровь — кровь брата,

И эта кровь — мной прòлита! На что же

Мнѣ жизнь теперь, когда я отнялъ жизнь,

Исторгнулъ духъ изъ столь родной мнѣ плоти?

Но онъ не мертвъ! Смерть развѣ есть молчанье?

Нѣтъ, встанетъ онъ, — я буду ждать, я буду

Стеречь его. Вѣдь жизнь не столь ничтожна,

Чтобъ такъ легко угаснуть. И давно ли

Онъ говорилъ? Скажу ему… Но чтò?

Братъ!.. Нѣтъ, не такъ — онъ мнѣ не отзовется

На этотъ зовъ: братъ не убилъ бы брата…

И все-таки… И все-таки — хоть слово!

Хоть только звукъ изъ милыхъ устъ, чтобъ я

Могъ выносить звукъ собственнаго слова! (Входитъ Селла).

СЕЛЛА. Я слышу стонъ, — кто стонетъ здѣсь? Вонъ Каинъ,

Вонъ Авель распростертый… Каинъ, чтò ты

Здѣсь дѣлаешь? Онъ задремалъ? О, небо!

Онъ блѣденъ, онъ… Нѣтъ, то не кровь! Откуда

Возьмется кровь? Откуда? Авель, Авель!

Чтò это значитъ? Чтò съ тобой?.. Не дышитъ,

Не движется: рука скользитъ, какъ камень,

Изъ рукъ моихъ! О, безсердечный Каинъ!

Какъ могъ ты не поспѣть къ нему на помощь?

Ты бъ отразилъ убiйцу, ты могучъ,

Ты долженъ былъ спасти его… Родитель!

Мать! Ада! гдѣ вы? Въ мiрѣ — Смерть!

(Убѣгаетъ, призывая родителей).


// 179


КАИНЪ. Да, смерть!

И это я, который ненавидѣлъ

Такъ страстно смерть, что даже мысль о смерти

Всю жизнь мнѣ отравила, — это я

Смерть въ мiръ призвалъ, чтобъ собственнаго брата

Толкнуть въ ея холодныя объятья!

Я наконецъ проснулся, — обезумилъ

Меня мой сонъ, — а онъ ужъ не проснется!

(Входятъ Адамъ, Ева, Ада и Селла).

АДАМЪ. Я прихожу на скорбный голосъ Селлы.

Чтò вижу я? Такъ это правда? Сынъ мой!

Вотъ, женщина, слѣдъ змiя!

ЕВА. О, молчи,

Молчи о немъ: глубоко зубы змiя

Впились мнѣ въ грудь! Мой ненаглядный Авель!..

Iегова! наказанье превышаетъ

Мои грѣхи!

АДАМЪ. Кто это сдѣлалъ, Каинъ?

Ты былъ при немъ, — скажи, кто это сдѣлалъ?

Враждебный ли намъ ангелъ, оступившiй

Отъ Господа, иль дикiй звѣрь лѣсной?

ЕВА. Ахъ, въ этой тьмѣ, какъ молнiя, сверкаетъ

Зловѣщiй свѣтъ: вонъ головня, — смотрите,

Она въ крови!

АДАМЪ. Скажи хоть слово, Каинъ,

Скажи и убѣди насъ, что въ несчастьѣ

Мы не вдвойнѣ несчастны.

АДА. Отвѣчай имъ,

Скажи, что ты невиненъ.

ЕВА. Онъ виновенъ,

Теперь я это вижу; онъ поникъ

Преступной головой и закрываетъ

Свирѣпый взоръ кровавыми руками.

АДА. Мать, ты несправедлива… Каинъ, чтò же

Ты не разсѣешь страшныхъ обвиненiй,

Сорвавшихся съ устъ матери въ минуту

Безумныхъ мукъ?

ЕВА. Внемли мнѣ, о, Iегова!

Будь проклятъ онъ проклятьемъ вѣчнымъ змiя!

Да будетъ онъ снѣдаемъ вѣчной скорбью,

Да будетъ…

АДА. Мать! Останвись, — онъ сынъ твой,

Онъ мой супругъ, онъ братъ мой…


// 180


ЕВА. Онъ лишилъ

Тебя родного брата, Селлу — мужа,

Меня — родного сына. Будь же онъ

Навѣки скрытъ отъ глазъ моихъ! Всѣ узы

Я разрываю съ нимъ, не пощадившимъ

Связь братскихъ узъ. О, смерть! Не я ль ввела

Тебя въ нашъ мiръ? Зачѣмъ же не меня ты

Взяла отъ мiра?

АДАМЪ. Ева! Ты доводишь

Свою печаль до ропота на Бога.

Нашъ тяжкiй рокъ былъ намъ давно предсказанъ,

И вотъ сбылось реченное, — склонимъ же

Свою главу предъ Господомъ: да будетъ

Его святая воля!

ЕВА. Не Господь —

Нѣтъ, это онъ, вотъ этотъ призракъ Смерти,

Котораго на свѣтъ я породила,

Чтобъ онъ усѣялъ землю мертвецами, —

Повергъ его! Да будутъ же надъ нимъ

Проклятья всѣхъ живущихъ, и въ мученьяхъ

Пусть онъ бѣжитъ въ пустыню, какъ бѣжали

Изъ Рая мы, пока родныя дѣти

Не умертвятъ братоубiйцу! Пусть

Горящими мечами херувимовъ

Преслѣдуемъ онъ будетъ дни и ночи!

Пусть всѣ плоды земные превратятся

Въ его устахъ во прахъ и пепелъ, — змѣи

Устелятъ всѣ пути его, — листву,

Гдѣ онъ главу усталую преклонитъ,

Усѣютъ скорпiоны! Пусть онъ грезитъ

Во снѣ своею жертвой, наяву —

Зритъ лишь одно — зловѣщiй образъ Смерти!

Пусть всѣ ручьи, когда, сгорая жаждой,

Прильнетъ онъ къ нимъ нечистыми устами,

Ручьями крови станутъ! Пусть стихiи

Его врагами будутъ! Пусть живетъ онъ

Въ мученiяхъ, въ которыхъ умираютъ,

А смерть ему пусть будетъ хуже смерти!

Сгинь съ глазъ, братоубiйца! Этотъ звукъ

Отнынѣ мiръ замѣнитъ словомъ Каинъ,

И будетъ ненавистенъ онъ вовѣки

Для мирiадъ сыновъ твоихъ. Пусть всюду,

Гдѣ ступишь ты, трава изсохнетъ! Пусть

Зеленый лѣсъ тебѣ откажетъ въ сѣни,


// 181


Земля — въ жилищѣ, прахъ — въ могилѣ, солнце —

Въ сiянiи, и небеса — въ ихъ Богѣ! (Уходитъ).

АДАМЪ. Иди отъ насъ: мы жить не можемъ вмѣстѣ.

Иди! Оставь усопшаго — отнынѣ

Я одинокъ — мы не должны встрѣчаться.

АДА. Отецъ, будь милосердъ! Не прибавляй

Къ проклятьямъ Евы новаго проклятья!

АДАМЪ. Я не кляну. Его проклятье — совѣсть.

Селла! Идемъ.

СЕЛЛА. Мой долгъ — остаться здѣсь,

Надъ тѣломъ мужа.

АДАМЪ. Мы сюда вернемся,

Дай лишь уйти тому, кто уготовалъ

Тебѣ твой долгъ ужасный.

СЕЛЛА. Дай хоть разъ

Поцѣловать мнѣ хладный прахъ и эти

Уста, навѣкъ остывшiя. О, Авель!

(Уходятъ Адам и Селла).

АДА. Ты слышалъ, Каинъ: мы должны итти.

Я въ путь уже готова, — остается

Намъ взять дѣтей. Я понесу Эноха,

Ты — дѣвочку. Намъ надо до заката

Найти ночлегъ, чтобъ не итти пустыней

Подъ кровомъ тьмы. Но ты молчишь, не хочешь

Отвѣтить мнѣ — твоей супругѣ, Адѣ?

КАИНЪ. Оставь меня.

АДА. Но ты оставленъ всѣми!

КАИНЪ. И ты оставь. Ты развѣ не страшишься

Жить съ Каиномъ, съ убiйцей?

АДА. Я страшусь

Лишь одного — съ тобой разлуки. Трепетъ

Внушаетъ мнѣ твой тяжкiй грѣхъ, но мнѣ ли

Судить его? Судья — Всевышнiй.

ГОЛОСЪ. Каинъ!

АДА. Ты слышалъ голосъ?

ГОЛОСЪ. Каинъ! Каинъ!

АДА. Слышишь?

То голосъ ангела. (Входитъ Ангелъ Господенъ).

АНГЕЛЪ. Гдѣ братъ твой, Авель?

КАИНЪ. Я развѣ сторожъ Авеля?

АНГЕЛЪ. О, Каинъ!

Чтò сдѣлалъ ты? Гласъ неповинной крови

Ко Господу взываетъ. Проклятъ ты

Отнынѣ всей землею, чтò отверзла


// 182


Свои уста. Чтобъ эту кровь прiять.

За тяжкiй трудъ она тебѣ отнынѣ

Не дастъ плода. Скитальцемъ безпрiютнымъ

Ты будешь жить отнынѣ.

АДА. Онъ не въ силахъ

Перенести такого наказанья;

Вотъ ты изгналъ его съ лица земли,

И скроется онъ отъ лица Господня,

Изгнанникъ и скиталецъ на землѣ,

И будетъ беззащитенъ: всякiй встрѣчный

Убьетъ его.

КАИНЪ. О, если бы! Но кто

Убьетъ меня? Кто встрѣтитъ на безлюдной

Пустой землѣ?

АНГЕЛЪ. Но ты — убiйца брата:

Кто можетъ защитить тебя отъ сына?

АДА. Будь милосердъ, пресвѣтлый! Какъ помыслить,

Что эта грудь скорбящая питаетъ

Отцеубiйцу лютаго?

АНГЕЛЪ. Онъ будетъ

Тогда лишь тѣмъ, чѣмъ былъ его отецъ.

Грудь Евы не питала ли въ дни оны

Того, кто здѣсь теперь лежитъ во прахѣ?

Братоубiца можетъ породить

Отцеубiйцъ. Но этого не будетъ:

Мой Богъ велитъ мнѣ положить печать

На Каина, чтобъ онъ въ своихъ скитаньяхъ

Былъ невредимъ. Тому въ семь разъ воздастся,

Кто посягнетъ на Кана. Приблизься.

КАИНЪ. Скажи, зачѣмъ?

АНГЕЛЪ. Затѣмъ, чтобъ заклеймить

Твое чело, да огражденъ ты будешь

Отъ рукъ убiйцъ.

КАИНЪ. Нѣтъ, лучше смерть!

АНГЕЛЪ (налагая клеймо на чело Каина). Ты долженъ

И будешь жить.

КАИНЪ. Мое чело пылаетъ,

Но мозгъ горитъ сильнѣе во сто кратъ.

АНГЕЛЪ. Строптивъ ты былъ и жёстокъ съ дня рожденья,

Какъ почва, надъ которою отнынѣ

Ты осужденъ трудиться; онъ же — кротокъ,

Какъ овцы стадъ, которыя онъ пасъ.

КАИНЪ. Я былъ зачатъ въ дни первыхъ слезъ о Раѣ,

Когда отецъ еще скорбѣлъ о немъ,


// 183


А мать была еще подъ властью змiя.

Я сынъ грѣха; я не стремился къ жизни,

Не самъ создалъ свой темный духъ; но если бъ

Я могъ своею собственною жизнью

Дать жизнь ему… Ужели даже смерть

Не приметъ этой жертвы? Онъ возстанетъ,

Я буду мертвъ; онъ былъ угоденъ Богу,

Такъ пусть онъ вновь восприметъ жизнь, а я

Лишусь ея томительнаго ига!

АНГЕЛЪ. Ты долженъ жить. Твой грѣхъ — неизгладимый.

Иди, исполни дни свои — и впредь

Не омрачай ихъ новыми грѣхами. (Исчезаетъ).

АДА. Онъ отошелъ. Пойдемъ и мы. Я слышу

Плачъ нашего малютки.

КАИНЪ. О, малютка

Не знаетъ самъ, о чемъ онъ плачетъ; я же,

Пролившiй кровь, ужъ не могу лить слезъ,

Хотя всѣхъ рѣкъ Эдема не хватило бъ,

Чтобъ смыть мой грѣхъ. Увѣрена ли ты,

Что отъ меня мой сынъ не отвернется?

АДА. Когда бъ не такъ, то я…

КАИНЪ. Оставь угрозы,

Не мало мы внимали имъ; иди,

Бери дѣтей — я буду за тобою.

АДА. Я одного тебя здѣсь не оставлю.

Уйдемъ отсюда вмѣстѣ.

КАИНЪ. О, безмолвный

И вѣчный обличитель! Ты, чья кровь

Весь мiръ мнѣ затемняетъ! Я не знаю,

Чтò ты теперь; но если взоръ твой видитъ,

Чѣмъ сталъ твой братъ, то ты простишь того,

Кому ни Богъ, ни собственное сердце

Ужъ не дадутъ забвенiя. Прощай!

Я не дерзну, не долженъ прикасаться

Къ тому, чѣмъ сталъ ты отъ руки моей.

Я, кто съ тобой рожденъ одной утробой,

Одною грудью вскормленъ, кто такъ часто

Съ любовью братской къ сердцу прижималъ

Тебя въ дни нашей юности, — я больше

Тебя ужъ не увижу и не смѣю

Исполнить то, чтò долженъ былъ исполнить

Ты для меня — сложить твой прахъ въ могилу,

Изрытую для смертнаго впервые,

И кѣмъ же? Мной!.. Земля! Земля! За все,


// 184


Чтò ты мнѣ даровала, я дарую

Тебѣ лишь трупъ!.. Теперь идемъ въ пустыню.

АДА (припадая къ тѣлу Авеля и цѣлуя его).

Ужасною, безвременною смертью

Погибъ ты, братъ! Изъ всѣхъ, въ слезахъ скорбящихъ,

Лишь я одна скрываю скорбь. Мой долгъ

Не проливать, но осушать тѣ слезы,

И все жъ никто такъ не скорбитъ, какъ Ада,

Не только о тебѣ, но и о томъ,

Кто твой убiйца… Каинъ! Я готова

Дѣлить твои скитанiя.

КАИНЪ. Къ востоку

Лежитъ намъ путь. Тамъ мертвый край, онъ больше

Пристоенъ мнѣ.

АДА. Веди! Ты долженъ быть

Моимъ вождемъ отнынѣ, и да будетъ

Твоимъ — нашъ Богъ. Идемъ, возьмемъ дѣтей.

КАИНЪ. А онъ — онъ былъ бездѣтенъ. И навѣки

Изсякъ источникъ кроткiй, чтò потомствомъ

Украсить могъ супружеское ложе

И умягчить сердца моихъ потомковъ,

Соединивши чадъ своихъ съ моими.

О, Авель, Авель!

АДА. Миръ ему!

КАИНЪ. А мнѣ? (Уходятъ).


1903 г.


_________


// 185



5893671886188167.html
5893756394951983.html
5893806254713857.html
5893910524705705.html
5893954375059655.html